ЧТО ТАКОЕ ПСИХОТЕРАПИЯ?

С аналитической точки зрения, конечно. Наверное, кто-то где-то об этом писал, не могли не писать. Но я в последнее время не встречала постов на эту тему — возможно, психологи считают, что это понятно и само собой разумеется. Но вот меня тут спросили — я объяснила, и человек ооочень удивился и загрузился. Итак. Если есть конкретный запрос, его можно решить за 10-20-30 встреч. Если есть что-нибудь вроде депрессии, тут все неоднозначно, но симптомы и состояние можно значительно улучшить за то же время.

Так зачем ходить к психологу годами?

Объясняю свою точку зрения на предмет, как я его понимаю.

Люди имеют в своей внутренней конструкции разные уровни повреждений. Наносятся они (повреждения) по-разному и в разное время. Семья и школа здесь лидируют в качестве кариозных монстров.

Чем раньше травма, тем глубже она находится в структуре личности. Что я называю травмой.

По моему сугубому разумению, травмы бывают 2х типов.

 

1й тип: активный.

Ребенку наносятся видимые повреждения — его бьют, насилуют и тп. Такие дети, вырастая, осознают себя жертвами.

 

2й тип: дифицитарный.

Ребенку не дают того, что ему жизненно необходимо. Не бьют, не используют сексуально, скорее всего любят. Но устраивают дефицит. Что я имею в виду?

Младенца надо держать на руках и ласково с ним ворковать. Двухлетке надо четко и спокойно обозначать границы. Всем детям надо давать возможность выплакаться в теплых твердых объятиях. Всем детям в любом возрасте надо давать понять, что их чувства важны, они имеют на них право и позволять им это чувствовать. И что мама-папа не испортятся от их чувств.

И скольких из вас именно так растили? Есть тут такие счастливчики?

Так вот, второй тип травматиков, по-моему, у нас в стране каждый… У меня нет статистики, но если каждый второй, то это хорошая статистика.

Эти люди могут быть вполне успешны и даже счастливы. У них может быть хорошая семья и любимая работа. Но они все равно приходят. И запросы в этих случаях в общем звучат примерно так: «У меня все хорошо и все есть. А мне почему-то плохо». Сюда же отношу серьезные проблемы со здоровьем, когда у человека букет несколько странных болезней: вегетососудистая дистония, тахикардия и ожирение, например.

Или сниженное настроение и суицидальные мысли. Ну а клиническая депрессия — само собой.

Я сейчас говорю о психически здоровых людях, которые отрастили себе механизмы адаптации и как-то приспособились жить эту жизнь.

Их приводит к психологу из успешная и адекватная взрослая часть. Именно она и в состоянии осознать, что что-то не так.

И в то же время у них (да что там, у каждого из нас, практически) внутри живет брошенный травмированный ребенок, у которого внутри дыра. Это выросшие дети алкоголиков, например. Или холодных дистантных женщин, которых аналитики мило называют «мертвыми матерями».

 

Так вот, ближе к теме. Человек приходит и начинает регулярно встречаться с психологом/психотерапевтом. Сначала он много плачет, может почувствовать большое облегчение. Потом ему кажется, что все зря, и ничего не получается. Потом он злится на аналитика. И тд и тп, у каждого по-разному. Каждую встречу есть чем заниматься.

Потом проходит год (ну примерно). И в какой-то момент я вижу совершенно другого человека. У него по-прежнему есть проблемы, но он сам другой. Он решает их по-другому. Он на сессии другой.

Знаете почему?

Потому что все это время, весь этот год (два, полтора, три) у него есть другой человек, очень для него значимый. И поскольку мы знаем, что в терапии обязательно проявляются ранние отношения клиента, то есть он переносит на психолога свои чувства к матери или другому значимому взрослому, то понятно, что психолог — как правило родительская фигура (см все вышеизложенное).

И эта фигура у него — есть. Она в доступе. Она не портится от его чувств. Она принимает и не винит его.

 

Таким образом мы в терапии добираем опыт принимающей, так называемой «достаточно хорошей матери». Этот опыт абсолютно бессознательный. Младенец ведь еще существо бессознательное. Он реагирует эмоционально и телесно. И вот наш внутренний младенец закрывает давний застарелый дефицит таким же образом: телесно и эмоционально.

 

При этом совершенно бессмысленно начинать давать взрослому то, что он не получил ребенком, буквально. То есть начинать пеленать его или укачивать на ручках. Человеку это даже может понравиться. Но это будет вишенка на торте, а сам торт по-прежнему останется сделанным из смолы и пыли.

 

Ну и в конце хочу добавить, что я не считаю, что терапия — дело бесконечное. Для профессионалов — может быть. Для нормальных людей это не нужно. Моя задача, собственно, сделать так, чтобы я человеку больше была бы не нужна. И чтобы ему терапия стала неинтересна.